Индейские права и канадская конституция. Часть 1
Индейские права и канадская конституция. Часть 1 Печать

В 70-е годы одним из важных моментов в эволюции федеральной политики по отношению к индейцам и в официальном статусе последних стал вопрос о юридическом признании так называемого аборигенного права, проистекающего прежде всего из факта первожительства на континенте. Это право касается в первую очередь вопросов владения землями и самоуправления.
Хотя в канадских официальных документах можно найти много случаев, подтверждающих, что власти, как колониальные, так и доминиона, исходили из факта существования у аборигенных народов прав на занимаемые земли вплоть до 70-х годов XX в. вопрос об этом праве ни разу не стоял в формально-правовом аспекте. Впервые канадские индейцы обратились в суд с иском о нарушении их аборигенного права на владение землей только в 70-е годы. Это было известное «дело нишга» (по названию индейского племени в Британской Колумбии), когда вождь нишга Кэлдер при поддержке адвокатов и ученых-антропологов сформулировал иск о нарушении договорных обязательств правительством и о праве индейцев на занимаемые ими земли в Британской Колумбии, которые никогда формально не уступались колонизаторам.
Суд Британской Колумбии отказался признать за нынешними нишга права на землю на том основании, что их предки к моменту контакта с европейцами были слишком примитивным обществом и не обладали законами, которые английская метрополия была бы способна признать. Однако Верховный суд Канады в 1973 г., пересматривая дело, хотя и отклонил иск по ряду формальных причин, но по сути признал существование особых аборигенных прав. За этим последовали судебные решения по признанию аборигенных прав эскимосов Бейкер-Лейк и индейцев кри залива Джеймс. В то же время судебные власти всячески старались ограничить признаваемые ими аборигенные права. Так, например, в 1977 г. суд Британской Колумбии постановил, что на индейцев распространяются все законы и правила, регулирующие охоту и трапперство в стране. «Короче говоря, суды, с одной стороны, согласились с существованием аборигенного права, но, с другой стороны, ограничили его настолько, что оно ничем не стало отличаться от обычных прав, которыми обладают все граждане.